Я просто морально не мог остаться один на один с той, которая меня родила. Не важно, что она расскажет сейчас, Михаил мой подданный и все, что будет происходить в этой комнате останется между нами. — Когда твоему отцу стукнуло 150, он впервые по-настоящему влюбился. По крайней мере, это мне он так сказал. Влюбился в прекрасную вампирку из интеллигентной семьи. Она была из его клана, поэтому он имел полное право заставить ее стать его женой. К тому же быть женой мастера всегда было почетно, и девушка согласилась. Я вышла за него, конечно, не по любви. Мой отец сыграл не последнюю роль в этом решении. Оно далось мне нелегко. Я была так молода! — тут мать заплакала. Заплакала по-настоящему, горько. Но мне было плевать на ее чувства. Она убийца. Жалеть убийцу — значит дать ему в руки нож и спокойно наблюдать за тем, как этот нож он вонзит тебе в сердце. — Я не хотела становиться чьей-то женой, чьей-то собственностью, тем более собственностью главы клана, которому закон не писан, который сделал бы со мной все, что угодно и никто бы и слова ему поперек не сказал. Я так хотела еще пожить свободной жизнью! Замужество не входило в мои планы, во всяком случае, на ближайшие 500 лет! Я возненавидела его. Возненавидела просто за то, что он украл мои бесценные годы.

— Но у тебя впереди была целая вечность! — сказал я.

— Но эту вечность я была обречена провести с ним! — тут мне нечего было возразить. И она продолжила. — Через тридцать пять лет Валентин задумался о наследнике. Как-никак ему было уже 185. Валентин очень хотел сына, но я не могла забеременеть, точнее, не хотела. Я не хотела иметь детей. Я не хотела иметь детей от него. Я еще не до конца смирилась с тем, что меня выдали замуж, когда мне только-только исполнился 71 год, а он уже мечтает о детях! Два года мы пытались завести детей, но все безуспешно, ведь он не знал, что я принимаю противозачаточные препараты. Тогда глава клана решил вместе со своей женой пройти обследование.